Ребята-пятиклассники, чью спальню так опозорил Яшка, услышав об этом, вознегодовали. Они так берегли свое второе место по чистоте в спальне (первое было у девочек седьмого класса «А»), они так следили, чтобы у них все было в порядке, и вот!..
– Этот Виктор – простофиля! – расстроенно говорил староста спальни Сережа Коржиков. – Неужели не мог объяснить человеку по-хорошему?
– Ну что я мог сделать, что я мог с ним сделать! – чуть не со слезами, весь красный, защищался Витя. – Ему говоришь, а он все на смех!
– Это несправедливо! Мы не виноваты! – возмущенно кричал белокурый бледный парнишка. – Ведь это новенький нарушил! А уж они скорей очки снимать!
Комиссия, в лице Клаши, была тут же.
– А нас не касается – кто, – непреклонно сказала она. – В спальне была драка и постель разбросана.
– Да не драка, не драка! – уверял Витя. – Просто я хотел отнять одеяло, а он…
– Если новенький хулиганил, то при чем наши очки? – снова начал убеждать ее Сережа Коржиков. – Это же несправедливо. Этот Клеткин еще не наш, он еще ничего не понимает!
– Факт есть факт, – стояла на своем Клаша.
Ребята шумели, волновались. Яшке было не по себе – вот-то натворил кутерьмы! И в то же время почему-то было приятно, что о нем говорят, что из-за него волнуются. Вот какой он, не успел прийти, а уже столько разговора! Правда, разговор получился не особенно лестный, но у Яшки был свой принцип – пусть ругают, но говорят: он любил быть в центре внимания.
Собрание это вспыхнуло внизу, около раздевалки, когда ребята только что вернулись с работы. Они убирали двор, готовясь к учебному году. Запыленные, с грязными руками, с размазанными полосами на вспотевших лицах, они кричали, спорили, доказывали.
Кругом, шумные, веселые, разгоряченные работой ребята мчались в умывальные комнаты, скакали по лестницам вверх, чтобы переодеться к обеду. Из столовой уже доносились вкусные запахи горячего супа и свежих булочек. А огорченные ребята из пятого класса «А» все еще доискивались справедливости.
В дверях учительской комнаты давно уже стояла и слушала ребят воспитательница пятого класса «А» Татьяна Даниловна. Спор все разгорался, напор целого класса не мог поколебать Клашу, она упорно стояла на своем. И тогда вступила Татьяна Даниловна.
– Весь спор идет из-за новенького, из-за Яши Клетки на. – Тут она обернулась и посмотрела на Яшку, приподняв одну бровь, над которой сразу возникла морщинка. – А почему же ты, Яша, молчишь, да еще, как я вижу, стоишь и тихонько посмеиваешься? Разве тебя это не касается?
Ребята затихли и все повернулись к Яшке. Они глядели на Яшку молча и ждали, что он скажет.
И, может быть, первый раз в своей жизни Яшка смутился. Он покраснел, засопел, опустил голову.
– Ну, а чего я! Знал я, что ли?
– Он, конечно, не знал, – сказала Татьяна Даниловна. – А когда будет знать, этого не случится. И я думаю, Клаша, на этот раз не будем снижать пятому классу оценку, ведь ребята не виноваты.
Ребята закричали «ура», все сразу пришли в движение, еще пытались что-то доказать…
– Марш умываться! – сказала Татьяна Даниловна, и ребята гурьбой бросились в умывальную.
– А я? – растерялся Яшка.
– И ты иди… – Татьяна Даниловна пригладила его подстриженный вихор и легонько толкнула в плечо. – Обедай, а потом – работать. Староста скажет, что делать.
– Ворота красить бы, – сказал Яшка. – Я видел, ребята красили. Очень краска хорошая, зеленая такая. Я сумел бы.
– Вот и хорошо, – ответила Татьяна Даниловна. – Я попрошу старосту, чтобы он тебя назначил на эту работу.
Яшка удивился ее сговорчивости.
– И потом, я бы деревца окапывал – я видел, ребята окапывали яблоньки, что ли…
– Работы сколько хочешь. Красить так красить, окапывать так окапывать. Беги скорей в столовую.
– А вот это… – Яшка не мог уйти, не узнав еще одного, что его волновало. – А у вас тут фотоаппарат есть?
– Ну еще бы! У нас фотографический кружок работает.
– А мне можно?
– Конечно, можно.
– А поснимать дадите?
– Ну еще бы! Ну беги же скорей.
Яшка оглянулся: в вестибюле они с Татьяной Даниловной были одни.
– А я ведь тот аппарат не крал, – сказал он доверительно, – это отец у меня стащил да пропил, а я…
– Я всё знаю, – прервала Татьяна Даниловна, – и пойдешь ты в конце концов обедать?
–