она прошла мимо Семки в конец аллеи, он подумал, что издалека она походит на одуванчик.
Одуванчик зимой, это было странно и удивительно, - Семка, не понимая себя, повернул за девочкой и, не приближаясь, проводил ее к школе.
Она исчезла в дверном проеме, и Семка долго стоял, не замечая, что уши у него перестали чувствовать холод.
Потом он повернулся, побежал вприпрыжку домой, березы вдоль аллеи мелькали, как клавиши, и Семка счастливо смеялся, а потом забыл...
Надо же - забыл!
Вытянувшись на коленях, вглядываясь в черное небо, он пытался представить девочкино лицо и не мог. Никак не мог его вспомнить.
Он вздохнул, поглядел на Вальку, на счастливого человека, который каждый день пишет свое бесконечное письмо, и пожалел себя: ему писать было некому, кроме мамы.
Снова подул порывистый теплый ветер. Валька оторвался от письма и увидел обиженное Семкино лицо.
- Ты чего? - спросил он и засмеялся.
- Да так, - пожал плечами Семка. - А что?
- Лицо у тебя странное, - сказал Валька.
- Будет странным, - неуверенно ответил Семка. - Такой ветер, а они дрыхнут, как цуцики.
Валька рассмеялся опять:
- Тебе не спится?
- Нет, - вздохнул Семка.
- Мне вот тоже не спится, - задумчиво сказал Орелик.
- Дописываешь? - деликатно полюбопытствовал Семка.
- Я и не знаю, - опять задумчиво ответил Валька Орлов, - допишу ли когда-нибудь...
Семка ничего ему не сказал. Пыхтя, он забрался в спальник, застегнул его до подбородка, притих. В приоткрытый полог палатки гляделось черное небо. Ветер негромко трепал брезентовую дверцу.
Притушив костер, влез в палатку Валька. Он быстро захрапел, теперь целый оркестр играл в тайге, а Семка никак не мог отключиться.
Ему представлялась звонкая зимняя аллея и девочка в конце ее, похожая на одуванчик.
Девочка проходила мимо него, проходила и проходила, как в куске фильма, который крутят много раз подряд, и вдруг Семка услышал плеск.
Он вздохнул и закрыл глаза. "Какой там плеск, - решил он. - Вокруг зима..." И уснул.
- Первая радиограмма от Гусева поступила вечером двадцать четвертого мая.
- Я не признаю эту радиограмму тревожной, требующей каких-либо действий отряда.
- А партии?
- Вы опять намекаете на лодку?
- Да.
- Но не могли же мы гнать вертолет ночью. Тем более что авиаторы могут садиться в темноте только в условиях аэродрома или хорошо освещенной и ориентированной площадки.
- Я не говорил про ночь.
- Будем считать, что мы это выяснили. В том, что у Гусева не оказалось лодки, в первую очередь виноват он сам, во вторую - Цветкова, в третью - Храбриков.
- Теперь о второй радиограмме. Утренней, от двадцать пятого мая. Когда стало ясно, что группу надо выручать, и как можно скорее.
- Меня не было в это время в поселке.
- Вы отсутствовали по служебным делам?
- Безусловно.
25 мая. 9 часов
КИРА ЦВЕТКОВА
Она просыпалась рано, как бы искупая этим свои недостатки, деловито выходила из дому, не зная толком, чем заняться: геодезисты были в тайге, ей оставалось только следить за ними, поддерживать связь, получать информацию - опытные начальники групп знали свое дело и не нуждались в командирах.
В этот раз она проснулась так же рано, как и обычно, но решила перелистать студенческие конспекты, чтобы обновить в памяти порядок и систему геодезических измерений - время от времени это приходилось делать, чтобы не разучиться немногому, что она ухватила в институте.
Раскрыв тетрадку, заполненную аккуратным почерком, Кира уставилась в нее невидящими глазами. Ей было одиноко и страшно, она опять подумала о своей судьбе, вспомнила мечту о пединституте, о первышах, где все ясно, понятно, одинаково. Она даже в загородные походы никогда не ходила, и вдруг - начальник партии.
Кира оторвалась от тетрадки, обессиленно захлопнула ее, надела куртку. Единственное, что утешало ее и что у нее получалось, - отчеты. Она умела их оформлять, подчеркивала разделы, итоги, цифры разноцветными карандашами и поэтому числилась неплохим начальником партии. Но Кира понимала, знала: она только переписывает результаты чужого труда, она как бы примазывается к работе других.
Кира вышла из дому, побрела по улице, вдыхая сырой, туманный воздух. Делать ей было нечего - надо только зайти