Поправилась! Наконец-то!
Он кинулся к дому бабушки Ивановны, Бежал по улице, всматривался в лицо городка и удивлялся Анатолию. А ведь он прав, веселый гармонист. Прав снова! Солнцу с высоты виднее. Городок цвел красками неземной красоты, только - вот беда! - не все замечали это! Шли, понурясь, на работу, брели в школу и даже озирались по сторонам, а красоты этой не видели. Нет!
И вот Катя.
Хлопает глазами - они как будто больше стали на истаявшем, исхудавшем лице. Стоит в платьице - бабушке школа Катина помогла, подарили чужое платье, нарядное, правда, красное с белыми горошинами. Ножки тонкие - с руками сравнялись. Голова под нулевку стрижена.
Не поймешь, что за создание: голова мальчишки, одежда девочки. Стоит в дверном проеме - руки по швам, лицо к Алексею. Он руки к ней протягивает, губы зубами прикусывает - чтоб не тряслись и чтоб не расплакаться. Руки протягивает, а сам боится, как бы Катя назад не отступила, не сказала опять: "Не нуждаюсь!"
Но Катя стоит, и тогда Алексей подхватывает ее и берет как маленькую - господи, какая пушинка!
Он поворачивается и показывает Катю на вытянутых руках бабушке, Лизе и Маше. Вот она! Жива. И все слава богу!
Бабушка справа, Лиза слева, Маша сзади - втроем держат Катю. Идут медленно, махонькими шажочками. Алексей движется сзади. Оглядывает нелепую кучку. Сердце сжимается у него.
Что ж выходит - обошлось?
А если бы нет!
Сил у Пряхина думать о таком не хватает. Да и солнце не дает: палит яростными лучами, размягчает. Алексей снова настороже. Сколько раз было: только радость настанет, как снова беда. Вздрагивает, озирается. Они мимо госпиталя идут. Алексей просит остановиться, бежит за тетей Груней, появляется с ней.
Тетя Груня целует Катю, будто не видались давно, а так - родные, хорошо знакомые, и вдруг протягивает ей яблоко. Надо же, чудо какое! В городке яблоки вырастают маленькие да кислые, а тут золотое, желто-розовое, прозрачное, кажется, даже косточки видны.
- Раненый угостил! - говорит тетя Груня. - Южный человек. Так это тебе, деточка, поправляйся скорей! - А сама платочком глаза утирает.
Они идут дальше. И вдруг Пряхин видит, как по другой стороне чубатый парнишечка движется. И не один - с какой-то девчонкой. Не в обнимку, ясное дело, даже не под ручку, но идут, весело смеются и видят Катю.
Алексей обрадовался, думал, парнишечка дорогу перебежит, с ними двинется, но тот только кивнул, и Катя ему кивнула.
Пряхин заметил, как парнишечка замедлил шаг, наверное, поразил Катин стриженый вид, смутил, что ли, ах, глупый человек! По Катиным щекам прополз нездоровый, пятнами, румянец и исчез, уступив место какой-то просини! Это ж надо! Что он с девчонкой делает!
Алексей резко повернулся, побежал за парнишкой, настиг его, схватил за руку.
- Но ты же приходил, спрашивал!
- Но и что? - высвободился тот, но покраснел, до кончиков волос покраснел. - Это вы ей дядя, а я ей не муж.
Пряхин хотел было хлобыстнуть его: щенок ты этакий, как можешь! Но рукав мальчишки отпустил. Подумал, к пацану этому стараясь прицепиться: не зря он на карусели катался, наверное, покататься и приходил. Но тут же себя одернул.
Эх зелень! Все у них не всерьез еще, все по-детски. Катю только жаль. Да еще в такой день.
Он чертыхнулся, пошел вдогонку за бабушкой и девочками, настиг их быстро. Только Катя и заметила, кажется, его действия, посмотрела растерянно, вспыхнув при этом, он не выдержал, глаза спрятал.
Катюша, дорогая, как тебе сказать? Образуется все, пройдет. Это у тебя детское, словно корь. А ты вон тиф, тяжелую болезнь, уже перенесла. Пройдет! Только сама будь... Он подумал: не как Зинаида, и плюнул с досады. Опять Зинаида! Да что его, заколодило на ней?
Вечером после работы Алексей пришел к бабушке с Анатолием. Гармонист развернул свой инструмент и по случаю такого праздника завел:
Выходила на берег Катюша,
На высокий берег, на крутой!
Когда шли сюда, Алексей рассказал ему и про Катюшу, и про того парнишечку, и про то, как он опрометчиво, пожалуй, поступил сегодня, не заставив парня хотя бы для видимости навестить девочку.
- Правильно и сделал! - отрубил Анатолий, и вот теперь, перед праздничной пшенкой - раздобыла где-то Ивановна, - наяривал на гармошке.