мир? Он всегда писал нам: "Работы невпроворот". А что за работа у него - ничего не писал.
Дед присылал оптимистические письма. Только после бабушкиной смерти он не писал месяца три. Папа и мама волновались. Слали ему телеграммы. Просили взять отпуск и приехать. Дед молчал. Изредка отвечал телеграммами: "Все в порядке, не беспокойтесь". Потом стал писать бодрые письма. Про то, как он ездил в воскресенье на пляж. Или про то, что теперь по Москве молодежь ходит нестриженая, с длинными волосами, и он спросил однажды у девушки - который час, а оказалось, у девушки усищи, как у таракана, и деду чуть худо не сделалось.
Папа читал дедушкины письма из Москвы и говорил нам:
- Плохо ему одному. Надо, чтобы он приехал.
Мы усаживались за стол и сочиняли дедушке письмо. Описывали сибирские красоты. Нашу реку. Тайгу. Поселок. Заманивали к себе.
Дед отвечал одинаково. Писал, что подал рапорт, но ему отказали. А когда мы обещали сами явиться в Москву, он извинялся за негостеприимство и писал, что лучше не надо. Приедете, отвечал он, а потом удерете, а я опять один останусь. Лучше потерплю до отставки. А там к вам махну.
Получая дедушкины письма, папа качал головой, вздыхал, мама тоже вздыхала, и я вздыхал - потому что все вздыхают. Я тогда про деда думал, как, например, про Чапаева из кино. Дед был для меня как бы литературным героем. Вот у нас в классе сочинение было: "Мой любимый герой". И я про Чапаева написал, потому что кино о нем раз десять видел. Вот я и про дедушку тогда тоже мог бы сочинение написать. И пятерку заработать, когда человека не знаешь, про него всегда легко писать. А дед ведь у меня генерал. Вот пожалуйста - можно написать, как он фашистов громил. Как метко пушки его по Берлину стреляли - дед-то еще и артиллерист. Или как он в гражданскую на вороном коне скакал с шашкой в руке... Хотя в гражданскую мой дед не воевал. Но разве это важно? В сочинении все можно написать, на то оно и сочинение.
От слова "сочинять".
ПОТРЯСАЮЩЕЕ ИЗВЕСТИЕ
В общем, дед слал нам бодрые письма, и папа с мамой отвечали ему тем же. Рапортовали, как мы живем, как строим электростанцию, как у нас хорошо и весело. А я должен честно сказать, что незаметно для себя перестал верить, будто дед когда-нибудь к нам приедет. И, хуже того, перестал верить, что дед вообще у меня есть.
И вот, как сейчас помню, пришел я от Анны Робертовны, с французского языка. Она меня еще изъясняться по-французски приучала, как могу. "Вдруг, - говорит, - к нам в поселок французы приедут, делегация какая-нибудь. Или, допустим, ты во Франции окажешься. И тебе надо про себя рассказать. Давай, мол!"
Я пыхтел, изъяснялся: "Ж'абит дан Сибир". Дескать, я живу в Сибири. "Мон пэр инженер". "Мой отец - инженер". И так далее. Я еще спросил тогда Анну Робертовну, как по-французски - дедушка. "Гран-пэр", - сказала она. Большой отец, значит, в буквальном переводе. Забавно. Я засмеялся.
- Говорят, у тебя дедушка - генерал? - спросила Анна Робертовна.
- Ага, - ответил я.
- Такого слова - "ага" - в русском языке нет, - наставительно сказала Анна Робертовна. - "Ага" - это по-татарски "барин, хозяин". Никогда не говори так - "ага", если хочешь быть по-настоящему воспитанным человеком. Отвечай: уй! Пардон, отвечай: да!
Ну, эта Анна Робертовна! Мама говорила, она в каком-то забавном институте до революции училась. Благородных девиц, что ли? И что за институт - смехота! Вот и меня благородным все норовит выучить. Но спорить я не стал.
- Уй, - ответил ей, - мой дедушка - генерал.
- Во французской армии, - затуманив глаза, сказала Анна Робертовна, если офицер обращается к младшему по чину, то тот откликается по специальной форме. Не "да" или "есть", а - "мой лейтенант!", "мой капитан!", "мой генерал!".
Анна Робертовна мечтала о чем-то, а я молчал, думая, как это сказать по-французски "мой генерал". Мон - мой, это я знал, а вот как будет генерал?
- Мон женераль! - сказала тогда задумчиво Анна Робертовна. - Мон женераль! Ах, как звучит!
Ну вот, я пришел домой в тот день, разогрел на плите суп, поел холодных котлет, как вдруг загремел звонок. Долго, протяжно. Я разозлился, думал, опять Кешка. Забыл задание в дневник записать, а теперь трезвонит как сумасшедший