меня рукой.
- Честность и правда выше вежливости, - говорит дедушка. - А выше всех - убежденность.
- А как с тем парнем быть? - спрашиваю я. - С Фиделем.
- Никак, - отвечает дед.
- Может, письмо написать?
- Что напишешь? Что ты не такой? Не надо.
- Почему?
- Это в письмах не доказывают. Словам не верят. Верят делам.
Я молчу. Думаю. Что-то щекочет под ложечкой. Какое-то недовольство.
- Тебе досадно? - спрашивает дед.
Я киваю головой: еще как.
- Хорошо! - шепчет он.
- Чего тут хорошего?
- Это значит, недоволен собой. А когда человек недоволен собой, это прекрасно. Хуже нет, если он собой доволен. Пиши пропало. Нет человека. Хоть он и есть, а его нет. Умер, пусть даже живой. Человек должен быть недоволен собой. А если ошибся, должен досадовать. Когда он досадует, он ошибку понимает. Досада - это урок.
- А у тебя бывает досада? - спросил я.
Дед замолчал. Я думал, он задремал, мне же из-под руки его лица не видно. Я ворохнулся. Дедушка вздохнул. Значит, не спит.
- Бывает? - повторил я.
- Помнишь телеграммщика? - спросил дед.
- Того забулдыгу? - удивился я.
- Забулдыгу, - вздохнул дед. - Это он теперь забулдыга, а ведь был майор. Вот я и думаю, как же так вышло?
- Чего тут расстраиваться? - опять удивился я. - Досадовать надо на себя, ты говорил. Когда сам ошибся. А тут ошибается другой человек.
- Верно говоришь. Но ведь не бывает же так сразу: сначала - хороший и вдруг - плохой. Давай поразмышляем.
Я согласен. Я люблю, когда дедушка размышляет.
- Давай, - отвечаю я, - значит, он был майор.
- Война началась. Он пошел на фронт. Стал солдатом. Или командирские курсы закончил - стал лейтенантом. Войну майором закончил.
- Дальше что?
- Подожди. Заглянем в мирное время. Еще до войны. Кем он был? Может быть, бухгалтером. Бухгалтерия для артиллерии, например, великое дело. Возле пушек считать надо, чтобы в цель попасть. Вот он из бухгалтеров стал хорошим артиллеристом. Майором.
- Ну и что?
- А вот что. До войны - бухгалтер. Неплохо. А после войны? Опять бухгалтер? Ему это, наверное, не понравилось. Он решил - раз майор, значит, простым бухгалтером работать стыдно, хотя ничего стыдного нет: не звание красит человека, а человек свое звание. Я же говорил - бухгалтерия артиллерии помогает. Значит, и артиллерия бухгалтерии может помочь. Но он не захотел жить, как прежде. А чтобы по-новому жить, учиться надо. А учиться неохота. Вот и стал он просто майор. Бывший майор. Майор, который ни на что не годен.
- Но это же он виноват, - удивляюсь я. - Почему тебе досадно?
- Досадно мне потому, - говорит дедушка, - что наша армия майора потеряла. А государство - бухгалтера.
Я думаю. Что же делать с этим майором? Но ничего придумать не могу. Что придумаешь? Дед вздыхает снова. Прижимает меня покрепче. Я жмурюсь от удовольствия. Говорю ему:
- Брось ты! Не досадуй! Подумаешь, какой-то пьяница!
Дед меня отодвигает. Смотрит пристально мне в глаза.
- Антошка! - восклицает он громко. - Не говори таких страшных слов! Надо о любом человеке думать, понимаешь! О любом! Потому что он - человек!
Дед разглядывает меня пронзительно. Удивляется, как я мог такое сказать. А чего особенного я сказал? Подумаешь, пьяница! Да с пьяницами бороться надо! У нас возле милиции про пьяниц выставка даже есть. "За ушко да на солнышко" называется.
Дед хмурится.
- Не смей, я тебе просто приказываю: никогда не смей! Не смей думать о людях равнодушно! Люби, спорь, наконец, ненавидь! Но не будь равнодушным! У каждого несчастья есть причина. И ее надо отыскивать. Надо размышлять. Надо помогать людям, чем можешь. Но никогда не закрывай глаза. Не маши рукой, не считай, что есть зряшные люди. А самое главное - не будь равнодушным. Запомни это! И помни всю жизнь!
Я помню.
Я помню голубое небо в иллюминаторе. Солнечные лучи, падающие на лицо дедушки. Коридор между креслами, наклонившимися вниз, - самолет шел на посадку. И эти слова, которые сказал дедушка.
ЗАВЕЩАНИЕ
Перед посадкой я снова спросил:
- Когда расскажешь военную тайну?
- А ты не побоишься? - сказал дедушка. Он смотрел на меня строго, будто испытывал: трус я или нет.
- Она страшная? - обрадовался я: вот здорово, узнаю страшную тайну.
Дедушка