генерал и сержант, один табачок курим.
Я мимо дедов на цыпочках прохожу, учебники раскрываю, гляжу в них, да ничего не вижу. Думаю: знает ли Иннокентий Евлампиевич про нашу с Кешкой ссору и как мне дальше жить? Что делать?
Кешкин дед на Кешку очень похож. Костистый, широкоплечий, голова квадратом. Вот только у старого Иннокентия борода лопатой - седая, с виду жесткая, у рта желтее - обкуренная, да глаза похитрей, чем у Кешки. С прищуром, с улыбочкой. Иннокентий Евлампиевич моего-то немного постарше, ему за семьдесят давно перевалило, он пенсионер, но как только дома остается - сразу болеет. Вот и работает кладовщиком - для здоровья, как он объясняет.
"Бу-бу-бу", - слышались голоса за стенкой. Деды замолкали, верно, думали о чем-то, что-то вспоминали, потом смеялись - негромко, глухо, потом снова говорили, говорили, говорили: "Бу-бу-бу". И наш уже реже пек пирожки, нерегулярно мыл пол, и мама радовалась, как маленькая, удивляя отца, который повторял: "Я же говорил. Просто он акклиматизировался!"
Я не радовался и не огорчался, я вообще почти не замечал, как живет дед: своих забот хватало.
Но однажды произошло поразительное событие.
Дед повстречался с Иннокентием Евлампиевичем.
Да, да, не удивляйтесь, они встретились, хотя знакомы были уже давно и давно друг к другу ходили. Правда, у нас они всегда сидели на кухне. И вот как-то они зашли в комнату, где я учил уроки, и стали куда-то звонить. Мой дедушка набирал номер, а Кешкин озирался по сторонам. Потом он увидел фотографию на стене, подошел к ней, постоял минуту и... я вздрогнул от неожиданности.
- Хто это? - крикнул Иннокентий Евлампиевич и испуганно схватил деда за руку. - Хто? Хто?
- Ну, Евлампиевич, - засмеялся дед, - не думал, что такой стреляный воробей, как ты, может испугаться. Я это, что с тобой?
- Вот этот, с усиками? - не поверил старый Иннокентий и замер, разведя руками.
Я ничего не понимал. Ну, увидел карточку, а чего орать-то?
- Ой-е-ей! - замотал седой бородой Иннокентий Евлампиевич. - Ой, стар стал, никуда не гожуся - ослеп начисто! Ой-е-ей!
Дед даже положил телефонную трубку.
- Чего запричитал-то, объясни толком!
Евлампиевич успокоился, повел глазами на деда.
- А я ведь тебя давно знаю, Петрович, - сказал он, смеясь. - Ты при форсировании Днепра в каком чине состоял? Полковника?
- Полковника, - ответил дед. - Ну и что?
- Да то! Ты меня там как раз и отдал под арест.
Я давно уже бросил свои уроки, а тут ручку на тетрадь уронил. Посадил кляксу. Дедушка пожал плечами.
- Гукнул я одному пленному фрицу по мордам, - говорил, захлебываясь, Кешкин дед. - Конвоировал группу, ну и дал ему понюхать. Тут полковник как раз подвернулся с этими усиками. Ты! Что да к чему! А я обмер. С перепугу, ясно дело. Ты мне трое суток и сунул!
Вот тебе на! Значит, мой дед Кешкиного деда под арест отдал?
- Ой-е-ей! - замотал опять головой Иннокентий Евлампиевич. - Не признал, ну нистолечки. Переменился ты, ох, переменился!
- Погоди-ка, - ответил дед, - что-то смутно я припоминаю. Но неужели тот... - он показал пальцем за спину, задумался, - это ты?
Седой Евлампиевич подошел к деду, взял его руку в свои ладонищи.
- Ой-е-ей! - повторил в который раз. - Это ж надо, такая конфузия. Сколь ден с табаком воюем, а если бы не карточка, так бы и не признал.
- За что вы фрица-то? - напомнил я.
Кешкин дед провел рукавом по глазам, проморгался, ответил:
- У своего же немца пайку хлеба отнял...
Перед сном мы ворочаемся, не можем уснуть.
Дед вздыхает, и я прислушиваюсь к его дыханию.
- Капнуть? - спрашиваю я.
- Угу! - отвечает он и ворчит. - Как же это я Иннокентия-то, а? Не разобравшись?..
КЛАДОВЩИК
Прошла неделя, а может, больше, и дед стал таинственно исчезать.
Утром он уходил раньше нас, захватив авоську с пустыми бутылками, и вид у него был озабоченный. Он поглядывал на часы. За дверь выскакивал всегда неожиданно, словно не хотел, чтобы кто-нибудь шел с ним хотя бы до крыльца, да и вообще вел себя непонятно. Когда я его спрашивал, куда он так торопится, он недовольно бурчал, что вопрос кажется ему странным, и делался неприступным.
Он уходил раньше всех; когда я возвращался из школы, его еще не было; появлялся дедушка после окончания