повторяю, об этом уже сказал Зощенко. Если уж враждовали, то до крайних степеней. И война между двумя соседями не приносила лавров, зато с лихвой - всеобщего посмешища. Так что, когда жилья стало прибывать, никто не держался за осточертевшие коммуналки.
И вот - если не все, то большинство - рассыпались по отдельным квартирам, как по сотам. И вдруг обнаружилось: кое-что теряется. И кое-что возникает.
Теряется знание друг о друге, желание, а то и возможность помочь: в чужой монастырь со своим уставом не лезь, не так ли? Да еще коли дверь заперта. Теряется простая возможность - поговорить о пустяках, о заботах. Уходит добрососедство - за него держатся разве что старушки, которые по давней привычке выходят со своими стульями на воздух, к подъезду большого дома. Но старушки помирают, а молодым некогда познакомиться, потолковать, зайти друг к другу. Имен и фамилий соседей маловато кто знает.
А что возникает?
Отчужденность. Безразличие становится признаком хорошего тона. Местом сходки и рассуждений становится не общая кухня, а работа, институт, школьный класс.
2
Разобщенность и растущее благополучие порождают новое - состязание на иную тему.
Не кто быстрее, выше, дальше - пробежал, прыгнул, метнул, - а у кого и что есть, красивее и лучше. На работе взрослые люди - мужчины и женщины - сильно соревнуются на предмет квартир: у кого и как она обставлена. Из кожи лезут, чтобы достать такое же, как у товарища по службе. Мебель, посуду, ковры.
В эпоху всеобщей бедности соревнование тоже было, конечно поскромней, и ему хватало плацдарма коммунальной кухни. Современный обыватель соревноваться с соседями не хочет не только из-за разобщенности, но еще и из-за того, что в случае выигрыша победа на лестничной площадке не может принести нравственного удовлетворения. Это удовлетворение ищут на работе или в кругу друзей, так сказать - среди своих. Такое первенство ведь и на службе сказаться может - больше уважения, выше авторитет.
В былые времена мы уповали на истину, что-де материальное благополучие автоматически повлечет за собой моральное совершенство личности, дай, мол, только хорошенько одеться да обуться, обеспечить отдельными квартирами да машинами, ну, еще неплохо бы поголовное высшее образование, и - на тебе, воцарится повсюду любовь и дружество на почве благоденствия.
По жизни все выходит сложнее, путанее.
Разобраться в путаном как будто несложно, укажи только на истинность подлинных ценностей, но вот мешает общее мнение.
Общее мнение - далеко, конечно, не общее и уж, конечно, не общественное мнение, но сила, власть у него громадные. Общее мнение - это как раз у той, второй, неорганизованной части разомкнутого пространства, окружающего мира, который вроде бы всюду, а вроде бы - и нигде.
Так вот, материальное благополучие недолго пребывает - в своей массе - в стабильно-удовлетворенном состоянии. Имеющему квартиру хочется хорошо устроить ее - и это естественно. Затем, быть может, ему хочется устроить ее по последнему писку моды, сверхсовременной мебелью - что ж, и в этом нет ничего дурного, если это в возможностях человека. Материальных, разумеется. Но если возможности ограниченны, а своего хочется, хоть умри?
На этом-то пределе, на этой грани желаний и возможностей и рождается много смертных грехов, драм и даже катастроф. Но, главное, рождаются зависть, злоба, ненависть.
Следует оговориться: речь идет о нормальных, честных людях. Спекулянтов и ворье рано или поздно ждет подходящая статья Уголовного кодекса, и, надо заметить, желание и возможности, нечестность и беззаконие чаще всего идут в параллель. Соответствует желание возможностям, честь и закон живут в ладу. Не совпадают, рухнуло равновесие - знай, что равновесие между законом и человеческой порядочностью тоже нарушено.
Человек, точно поезд, летит под откос.
3
Все это - из разряда простых истин, доступных пониманию не только любого взрослого, но и ребенка.
Не такое сложное дело - пояснить своему чаду, что вовсе не смысл жизни - двадцать лет копить на "Волгу". Можно просто обойтись без нее. А соседу, если он заработал деньги на эту машину честно, можно совершенно спокойно и вежливо кланяться при встрече. Как соседу - не больше, не меньше.