станет, когда вырастет. Отец
хотел, чтоб инженером. И Толик не возражал. Ингениум — это ведь здорово!
Идешь по улице, а тебе навстречу машина. Твоя, ты ее сконструировал...
Лежали они, в общем, говорили мирно, спокойно, улыбались друг другу —
и вдруг у Толика глаза расширились.
Он увидел, как недалеко от них Цыпа с учительницыной Женькой
располагаются. По-хозяйски втыкают в песок зонт, раздеваются, от солнца
жмурясь, потом, взявшись за ручки, бредут в воду, как жених и невеста,
плещутся там, словно утки, и визжат дружно в два голоса.
Каникулы на дворе, лето жаркое, и уж позабылись, отошли в дальнее
весна и школа, но вдруг всколыхнулось что-то в Толике. Не будь тут отца,
он, пожалуй, не стал бы старое ворошить, но рядом был отец, и Толику прямо
невмоготу стало. Захотелось к Цыпе с Женькой подойти. Чтоб увидели они,
гады, отца и поняли, гады, какой-такой он, Толик, предатель.
— Ты что? — удивился отец, увидев в глазах у Толика охотничий блеск.
— Щас! — ответил он и трусцой побежал к воде.
Цыпа с Женькой все бултыхались, все повизгивали, и, приближаясь к
ним, Толик вспомнил вдруг, как они тогда, на перемене, друг за дружкой
вниз побежали. Похвалу от Изольды Павловны получать. «Ну-ка, ну-ка, —
подумал Толик, зажигаясь, — а вот я их об этом спрошу».
— Эй! — крикнул он, подбегая к Цыпе и Женьке.
Увидев Толика, они испуганно притихли, перестали брызгаться.
— Ну что? — сдерживая дыхание, спросил Толик. — Как погодка?
Женька стала боком выходить из воды, но Толик отступил на шаг и
поднял руку, словно на собрании.
— Постойте-ка, — сказал он. — Погодите. Есть к вам наболевший вопрос.
Женька остановилась, искоса глядя на него.
— Вот тогда, — спросил Толик, — четверки вы еще получили, вас
предупредили, что спросят, да?
Цыпа покраснел, растопырив костлявые руки, и с них в речку капала
вода. «Как из умывальника», — подумал Толик и засмеялся. Но смех у него
получился, наверное, недобрый, и Женька крикнула защищаясь:
— А тебе какое дело?
Но Толик и не собирался к ней приставать. Свяжись тут с девчонкой!
— Да нет, — сказал он. — Никакого. Только вот хочу Цыпе за старое по
морде дать.
Честно-то сказать, бить Цыпу ему совсем не хотелось. Подумаешь, трус!
Стоит и трясется. Но ударить все-таки стоило. Не счеты сводить, нет,
просто так стукнуть. А потом повернуться и не спеша к отцу пойти, чтоб
увидели, к кому он идет.
Толик спокойно прицелился и дал Цыпе по подбородку. Тот согнулся,
зашатался и упал в мелководье.
Толик повернулся и, как планировал, не спеша пошел мимо Женьки к
отцу.
Он думал, отец ничего не скажет. Понимает ведь, в чем дело, — Толик
ему про школу рассказывал.
Но отец выбрался из песка и пошел навстречу Толику. Поравнявшись, он
выбросил руку, и Толик почувствовал, как обожгло щеку.
— Запомни, — сказал отец, — никогда не хвались своей силой. Или тем,
кто у тебя за спиной стоит.
Толик медленно заливался краской.
«Перед Женькой, — подумал он, — перед этим гадом Цыпой так позорить!»
Толик схватил одежду и бросился с пляжа.
— Постой! — крикнул ему отец.
Но Толик не обернулся. Лишь дома он успокоился. А к вечеру уже решил,
что отец прав. Нельзя было сейчас, когда столько времени прошло, Цыпу
трогать. Тогда, еще в школе, побить его стоило, а сейчас, что бы он ни
думал, получилось все-таки, что счеты сводил.
Толик похвалил про себя отца и решил сказать в следующее воскресенье,
что оплеуху он признает.
Но отец не пришел в воскресенье.
И еще раз не пришел.
И еще...


4

Толик не нервничал, не переживал. Никаких предчувствий у него не
было. Наверное, опять в командировке, думал он про отца, и надо просто
терпеливо ждать. Ведь не может же быть, чтобы отец на него за драку
обиделся.
По воскресеньям он никуда не уходил, а читал книжку, забравшись с
ногами на подоконник, чтобы отцу было видно его, а ему — их условное
место.
Толик почитывал себе спокойно,