оплеуху, но это уже не будет та пощечина, которую он получил на борту нашего парохода.
— Между вами произошла потасовка, сэр?
— Потасовка? Что вы имеете в виду? Старая Смерть никогда не ввязывается в драки. Но на «Дельфине», доставившем меня сюда, был парень, который насмехался над моим внешним видом и который всякий раз, увидев меня, поднимал меня на смех. Я спросил, что настраивает его на такой веселый лад, и когда он мне ответил, что веселит его мой скелет, то схлопотал тут же такую оплеуху, что даже присел. После этого он бросился на меня с револьвером, но появился капитан и приказал ему убираться вон. Он получил по заслугам, потому что обидел меня. И этот негодяй высмеял меня, когда я опоздал на судно. Жаль только попутчика, что путешествует вместе с ним. С виду это джентльмен, но всегда такой печальный и мрачный, всегда сидел, уставившись перед собой в одну точку, как душевнобольной.
Эти слова сразу же привлекли мое внимание, ведь я знал, что двое преследуемых мной плыли тоже на «Дельфине».
— Душевнобольной? — переспросил я.-— Возможно. Вы слышали, как его зовут?
— Капитан называл его мистером Одертом.
— Ага! А его спутника?
— Того звали Клинтоном, насколько я помню. Простите, сэр, но вы изменились в лице. Какое отношение имеют эти два человека к вам?
— Большое, очень большое! Это именно те люди, которых я ищу.
И снова по лицу его скользнула дружелюбная ухмылка, которую я наблюдал у него уже не раз.
— Прекрасно,-— кивнул он.— Наконец-то вы сознаетесь, что ищете двоих мужчин. И именно этих двоих? Хм! Вы и в самом деле новичок в этих делах, сэр. Вы сами себя лишили прекрасной добычи!
— Почему же?
— Да потому, что в Новом Орлеане вы не были со мной до конца откровенны.
— Но я не мог иначе.
— Человек может все, если в результате он достигнет намеченной цели — разумеется, с соблюдением законности и чести. Если бы вы мне открылись тогда, они оба были бы сейчас в ваших руках. Я узнал бы их тотчас же, едва они появились бы на борту парохода. И я немедленно задержал бы их сам или с чьей-нибудь помощью. Теперь-то вы понимаете это?
— Кто же мог знать, что вы встретитесь там с ними. К тому же они намеревались плыть не в Матагорду, а в Кинтану.
— Было бы сказано. Они же даже не сошли на берег. Будьте благоразумны, расскажите мне все без утайки! Возможно, я смогу помочь вам поймать их.
Этот человек искренне хотел мне добра. Ему и в голову не пришло укорять меня, и все же мне было стыдно. Несколько дней назад я не захотел довериться ему, а сейчас обстоятельства вынуждали меня рассказать ему обо всем. Мое самолюбие убеждало меня не раскрывать свои тайны, но разум все же оказался сильнее. Я вынул обе фотографии и показал их старику.
— Прежде чем начать свой рассказ, я прошу вас хорошенько рассмотреть эти лица. Те ли это люди, о которых вы говорили?
— Да, это они. Ошибиться невозможно.
Как только наши кружки были наполнены вновь, на улице послышался непонятный шум. Звуки очень громких голосов — люди орали во всю мочь — и громкий лай собак приближались к нам. Дверь резко распахнулась, и в пивную ввалилось шестеро сильно подвыпивших мужчин. Ни один из них не был трезв. Жестокие взгляды, угрожающие повадки, по-южному легкая одежда и великолепное оружие — таким был облик головорезов, представших перед нашим взором. У каждого из них была винтовка, нож, револьвер или пистолет, сбоку висела тяжелая плеть для негритянских плантаций, и каждый имел при себе пса на толстом поводке. Все эти огромного роста собаки были из той старательно выведенной породы, которая в южных штатах использовалась для поимки беглых негров, а собак называли кровопийцами или людоловами.
Разбойники нагло глазели на нас, с треском плюхнувшись на стулья и положив ноги на стол. Они стали барабанить каблуками по столу, выражая тем самым хозяину вежливую просьбу побеспокоиться о них.
— У тебя есть пиво? — закричал хозяину один из них.
— Немецкое,— ответил испуганный хозяин.
— Налей-ка нам его,— продолжал разбойник.— Но прежде скажи — сам ты немец или нет?
— Нет.
— Твое счастье. Немецкое пиво мы будем пить, а вот самих немцев поджарим на сковороде, этих аболиционистов (То есть сторонников отмены рабства), которые помогали Северу и виновны в том, что