и готовятся напасть на нас.
— Кто тебе это сказал?
— Грифы, которые над ними летают.
— С каких это пор грифы разговаривают? — насмешливо спросил хабир.
— Я понимаю их язык.
— Успокойся. Я хабир каравана и должен беспокоиться о безопасности кафилу, сейчас я пойду и погляжу за неприятелем, поскольку это не твоего ума дело. Пошли со мной!
Это был ловкий ход. Если я пойду с ним, то попаду в руки таргов раньше других. Я ответил лестью на лесть.
— Это дело вождя. Пусть с тобой идет тиббу, это славный воин пустыни, а я чужеземец. На его острое зрение вполне можно положиться. Когда возвратитесь, выяснится, ошибался я или нет.
Я достиг своей цели. Тиббу был согласен пойти, а хабиру, очевидно, было все равно, кто первым попадет в руки таргов. Они вместе вышли в разведку, результат которой я мог предсказать заранее.
Я пошел предупредить Абрама бен Сакира, но он мои опасения высмеял и в последнюю минуту отказался идти со мной. У меня оставался единственный путь к спасению, и это был таинственный обитатель носилок.
МЕТЛА ПУСТЫНИ
Тиббу сняли тахтаруван с верблюда и поставили его к скале, в которой оказалась глубокая прорезь, достигавшая земли. Я сразу заметил следы животных и определил, что эта трещина проходит скалу насквозь.
Я обошел вокруг скалы и нашел на другой стороне расщелину, в которую довольно легко проскользнул, поскольку она была достаточно широкой и ровной. Скоро я заметил просвет на противоположном конце и через минуту увидел подкову лагеря и тахтаруван, установленный в пределах досягаемости.
Потом я возвратился в лагерь и вывел вместе с Камилом наших верблюдов, укрыв их в скалах таким образом,,чтобы нападающие не заметили. Мы так связали животным передние ноги, чтобы в случае необходимости иметь возможность быстро их развязать.
— Что ты собираешься делать, сиди? — спросил меня Камил.
— Убежим,— ответил я.— Но мальчика возьмем с собой, Слушай меня внимательно. Как только на нас нападут тарги, случится переполох, и, прежде чем все опомнятся, я отнесу мальчишку через эту трещину в скале. Посмотри! Вот она. Сейчас я там спрячусь, а ты беги к лагерю, потом в пустыню и наблюдай там. Как увидишь таргов, беги назад в лагерь и создай панику. Я возьму ребенка из носилок и исчезну. Ты будешь ждать меня с двумя хеджинами, готовыми к поездке, подержишь мальчика, пока я не взберусь на верблюда, а потом вскочишь сам, и мы уедем. Когда тебя кто-нибудь спросит, ты скажешь...
— Не волнуйся, сиди,— перебил меня Камил.— Как-нибудь уж я соображу.
Я влез в расщелину и проскользнул на другой конец, увидев там не только тахтаруван, но и Камила. Я наблюдал за ним, как он медленно отходит от лагеря, словно бы засыпая на ходу, время от времени смотрит на север и зевает. Я уже прикидывал, как долго еще придется ждать, и в это время Камил повернулся и длинными прыжками помчался к лагерю, крича на ходу:
— Всадники, много всадников! Люди, идите поглядеть, кто бы это мог быть, уж не тарги ли, о которых вас предупреждал мой сиди?
Все выбежали из лагеря, и тахтаруван остался без охраны. В несколько прыжков я оказался рядом с ним и открыл занавески. Там увидел темноглазого черноволосого мальчика лет пяти. Он был связан. Я быстро перерезал его путы, подхватил мальчика на руки и вбежал в расщелину. За моей спиной раздавались испуганные крики: «Тарги! Тарги! Быстро на верблюдов!»
— Веди себя тихо и не бойся, я тебя спасу! — шепнул я мальчику по-арабски, потому что языка таргов не знал. Вероятно, он меня понял или испугался, только не произнес
ни звука.
Я проскользнул вдоль трещины как можно быстрее. Снаружи меня ожидал Камил с верблюдами. Я подал ему мальчика и вскарабкался на своего верблюда. Тут же раздались первые выстрелы. Камил подсадил ко мне ребенка и вскочил на свое животное. Потом мы уехали; в пылу боя, разгоревшегося сзади нас, никто нас не заметил.
Мы ехали вдоль скал, забираясь все глужбе между холмов, потом ехали рысью еще часа два, прежде чем нашли удобное для себя место. Узкая тропинка вела, поднимаясь довольно полого, на возвышенность, окруженную круто вздымающимися скалами, возвышавшимися над всей местностью. Мы были в безопасности, здесь мы смогли бы отразить нападение целой толпы врагов — даже если не принимать в