сзади, потом проехали мимо тиббу, бросавших на нас злобные взгляды. Их вождь услышал торопливый топот наших верблюдов и обернулся.
— Назад! — крикнул он нам. Мы не послушались.
— Назад, или будет хуже! Мы не обратили на него внимания и проехали мимо
шейха и хабира. Тогда сзади нас раздался выстрел, и около моей головы просвистела пуля. Я сразу остановил своего хеджина, Камил сделал то же самое. Мы подождали, когда к нам подъедет голова каравана.
— Кто в меня стрелял? — спросил я.
— Я,— ответил тиббу.— И если ты сразу не пойдешь на свое место, выстрелю снова.
— Я опасаюсь, что ты промахнешься, как и в первый раз. Позволь, я тебе покажу, как стреляю я. Камил, слезь
с верблюда.
Камил спрыгнул. Тиббу остановился в шаге от меня. Я выхватил у него оба копья, висевших у его седла.
— Дай сюда копья, собака! — крикнул он.
— Я покажу тебе, как стреляю. Внимание!
Я сунул копье Камилу для того, чтобы он пошел так далеко, пока я ему не прикажу остановиться. Потом он должен был поднять копье над головой. Я вытащил револьверы и расстрелял два магазина, по шесть патронов в каждом. Потом я позвал Камила назад.
— Смотри! — позвал я тиббу.— Двенадцать выстрелов, двенадцать попаданий.
Он поглядел и от удивления не смог сказать ни слова. Караван вынужден был остановиться. Потом я послал Камила, чтобы он воткнул другое копье так далеко, что сам его еле различал при свете звезд. Мой верблюд был привычен к стрельбе, при выстрелах он не двигался, так что я не должен был слезать на землю.
— Считай выстрелы! — велел я арабу и вскинул свой штуцер Генри. Я тщательно прицелился и стал делать выстрел за выстрелом, сажая каждую пулю сознательно выше, чем предыдущую.
— Сколько выстрелов? — спросил я.
— Пятнадцать,— ответил тиббу, не сумевший понять, как это кто-то может столько раз выстрелить, не перезаряжая оружия.
— А теперь посмотри на копье!
Ему принесли копье. Араб пальцами ощупал отверстия и сосчитал их.
— Машалла! Пятнадцать дырок! — воскликнул он испуганно.— Это сахир, волшебник, а его ружье — бундукийа му джиза. В стволе бессчетное количество пуль.
— Теперь ты понимаешь, что поступил необдуманно,— сказал я ему.— Я не трус и в случае необходимости хорошо стреляю. Запомни это на будущее.
Он на это не ответил ни словом, остальные тоже молчали, словно подрезанные. По моему знаку Камил опять сел на верблюда, и теперь мы ехали впереди. Никто не мог нам этого запретить. Разумеется, я сразу же зарядил револьверы и вставил недостающие патроны в штуцер.
С этой минуты мы ехали, как нам хотелось, то ли впереди, то ли потом в стороне, то ли позади, но всегда так, чтобы нас не могла достать ни одна коварная пуля.
До самого рассвета ехали мы по песчаной пустыне, потом была стоянка. После двух часов отдыха мы двинулись в путь. Местность неожиданно изменилась. Плоская песчаная пустыня осталась слева, справа стали появляться скалы, все более высокие и такого странного вида, что издалека нельзя было с уверенностью сказать, являются ли они творением природы или человеческих рук. Мы видели крепости, столбы, зубцы, эркеры, окна и высокие арочные ворота. Я бы с удовольствием направился к скалам, но не хотел надолго отрываться от каравана, потому что предчувствовал — мы скоро будем там, где нас хотел видеть хабир.
Скалы все время сопровождали нас с правой стороны, словно им конца не было. За час до полудня было жарко так, что люди и животные ни о чем другом, кроме отдыха, не помышляли. Скалы перед нами расступились и образовали подобие подковы. Это место по всем статьям подходило для отдыха. Но мне оно не понравилось, потому что достаточно было перегородить открытую часть подковы, и мы оказывались в ловушке. Но поскольку все слезали с верблюдов, я оставил свои предостережения при себе. Все равно меня бы никто не послушал.
Когда все расположились на отдых, осторожность выгнала меня в пустыню на горку, откуда я хорошо мог обозревать окрестности. И сразу же я кое-что заметил. На север от нас, в четверти часа пути, кружили над скалами несколько нусур ас сахра, грифов. Они попеременно поднимались вверх и опускались.
Я быстро вернулся в лагерь и пошел к хабиру, около которого располагался тиббу.
— Мы должны уходить,— сказал я.— Тарги стоят неподалеку