отсюда, скоро они были в уютной, элегантно обставленной комнате и, графиня принялась хозяйничать, словно она только что вернулась из гостей. Зато граф долго еще не мог справиться с потрясением, он со страхом вспоминал пережитую опасность и не переставал обоим спасителям высказывать благодарность.
— Но я не знаю, как вас зовут, сеньоры?
— Я Ричард Клаузен из Франкфурта в Кентукки, Соединенные Штаты.
— А каков ваш род занятий, сеньор Клаузен?
— Я литератор, сеньор. И часто собираю материал для своих книг в путешествиях.
— Вы хотите писать о Мексике?
— Нет. В этот раз меня сюда привело нечто иное.— И он вкратце изложил все, что графу необходимо было знать, закончив словами: — Из этого вы ясно видите две вещи: во-первых, вам не грозила настоящая опасность, а во-вторых, мы ехали за вами только в своих собственных интересах. Таким образом, вы нам ничем не обязаны.
— Нет, нет, сеньоры,— живо возразил граф.— Вы мне помогли в весьма стеснительных обстоятельствах, хотя ваша задача и была выполнена и вы могли вернуться домой.
— Мой супруг прав,— присоединилась графиня.— Как только я себе представлю, что мне грозило в плену у этих негодяев, моя благодарность безмерно возрастает, сеньор Клаузен. Мы вас настоятельно просим, оставайтесь у нас на все время своего пребывания в Мексике. Будьте нашим гостем.
— К сожалению, я не могу задерживаться. Мы должны ехать в Морелию, где, вероятно, найдем своего человека, браверос ему наверняка поспешил сообщить, что операция сорвалась, и он, скорее всего, поспешил к брату.
— Простите, сеньор Клаузен. У этого человека на совести разбойное нападение. Он совершил его на нашей земле и за это будет наказан согласно наших законов. Естественно, что мы сообщим в посольство Соединенных Штатов обо всем.
— Но ведь он уйдет, если его не схватить как можно скорее! — сказал Клаузен.
— Я уже все устроил. Послал в Морелию надежного человека, а теперь, когда лучше вник во все взаимосвязи этого дела, пошлю еще одного. Кроме того, я приказал, чтобы сюда принесли из леса двоих убитых бандитов. Я думаю, что это те сорвиголовы, которые действовали у Ке-
ретаро.
Он поднялся и вышел, но вскоре вернулся.
— Посол отправился в путь, и вы можете надеяться, что наша полиция исполнит свои обязанности. Можете спокойно оставаться у нас.
— Лично я рад бы вам это пообещать, дон Эрнандес, но мой товарищ должен обязательно еще сегодня вернуться в город.
— Зачем?
— Жилье Уилсона должно наблюдаться, а это занятие для человека, который его хорошо знает. В случае, если ему удастся сбежать отсюда, вероятно, он возвратится туда, так у него там все имущество.
— Согласен, я передам с сеньором Саммерлэндом поручение для полиции, чтобы во всем ему помогала. А сейчас, сеньор Клаузен, пожалуйте в свою комнату, отдохните немного.
Графиня поднялась.
— Пойдемте со мной, сеньор. Я вам покажу вашу комнату.
— Прошу вас, подождите секундочку.
Он вышел на веранду.
Саммерлэнд среди всей этой роскоши уже не мог больше оставаться и убежал на свежий воздух.
Том, вы немедля должны возвращаться обратно в город.
— Вэлл, сэр, это мне вообще-то по душе, церемонии графа и графини мне действуют на нервы.
— Наш проводник поедет с вами. Дон Эрнандес даст вам поручение для полиции. Вы передадите его, а потом смотрите за домом, в котором Уилсон снял помещение. Сара вам расскажет, где это. Когда я приеду к вам, не знаю. Если вы его увидите, следуйте за ним, чтобы он от вас не ускользнул.
— Олл райт! Обо мне не беспокойтесь.
Клаузен оглядел свою шикарную комнату, а потом вышел в пышный сад. Оттуда он увидел, как во двор внесли убитых браверос. Он поспешил к кучке людей, образовавшейся вокруг мертвых.
Граф тоже подошел туда.
— Умойте им окрашенные лица. Может, кого-нибудь из них узнаем.
Едва лица мертвых приобрели свои естественные краски и очертания, один из слуг воскликнул:
— Пор Диос, это же алькальд из Морелии!
— Да, это он! Я его знаю,— подтвердил граф.-— Но как он оказался среди бандитов?
Клаузен наклонился, чтобы осмотреть одежду убитого, и заметил, что мужчина еще дышит.
— Он жив! Подайте воды!
Пуля вошла в грудь в непосредственной близости от сердца. Рана была смертельной. Когда Клаузен ощупывал ее, раненый застонал. Боль привела