подошла к полковнику с испуганным, умоляющим выражением лица. Он оценил долгим взглядом ее привлекательную внешность и сказал:
— Не надо слез, сокровище. Радуйся, что избавишься от этого оторвы. Если будешь вести себя по-умному, дон Энрико де Каланда и Мунилла о тебе позаботится. А сейчас беги к моим людям, пусть они тебя покормят.
Он обернулся к стоявшему рядом карлисту и сказал:
— После ужина мы расправимся с этим убийцей, остальные пойдут под суд трибунала. Отведите ее.
В то время, как солдаты уводили сопротивлявшуюся девушку, я удивленно смотрел на цыгана. Он делал вид, что его это не касается, и подавал мне знаки, что хочет со мной говорить. Когда же полковник и его команда уселись ужинать, мне удалось незаметно подобраться к нему.
— Что он хотел? — были его первые слова. Выходит, он тоже заметил Бонамарию.
— Он приведет солдат. Это владелец усадьбы.
— Они близко?
Я кивнул и кивком указал в том направлении, куда исчез эстансьеро, хозяин усадьбы.
От костра, у которого сидели карлисты, раздался пронзительный крик. Это девушка отбивалась от одного из солдат, обнявшего ее за талию и пытавшегося поцеловать. Остальные хохотали над его неудачной попыткой и советовали действовать более решительно.
Цыган одним прыжком оказался рядом с полковником.
— Сеньор,— сказал он,— я не потерплю, чтобы кто-то обижал мою сестру. Сейчас же прикажите, чтобы прекратили приставать к ней, или я наведу порядок сам.
Офицер удивленно смотрел на него.
— Ты от страха сдвинулся, малый! — решил он наконец.
— От страха? — презрительно сказал цыган.— Дон Энрико де Каланда и Мунилла храбрый офицер, хотя и прибегает к недостойным вещам, однако тот человек, который заставит меня испугаться, еще не родился. Я повторяю: кто прикоснется к этой девушке, может попрощаться с жизнью.
— Успокойся, мальчик. Я прикажу зарезервировать для тебя уютную комнату в ближайшем сумасшедшем доме. А теперь свяжите его еще одной веревкой, кроме этой. Сумасшедшие обладают большой силой.
Цыган отступил на шаг и смерил солдат, которые хотели связать его по приказу полковника, повелительным взглядом.
— Не смейте ко мне прикасаться. Я позволил сначала связать себя, чтобы проверить крепость ваших веревок. По мне она явно недостаточна.
Он сделал движение, словно желая вырваться из пут. Полковник бросился к нему и получил такой пинок, что согнулся от боли.
Цыган одним движением освободил руки от веревок, прыгнул в угол к стене, где лежал раньше, и в одно мгновение выхватил спрятанные под камнем два пистолета; прозвучал выстрел, и солдат, побежавший за ним, рухнул с простреленной грудью. Сразу за ним упал второй, и прежде, чем полковник опомнился, четверо его людей были убиты.
Хотя характер у меня вообще-то не геройский, пример цыгана меня побудил к решительным действиям. Я схватил нож и разрезал веревки у офицера и контрабандиста.
— Грациас а Диос! Слава Богу! — воскликнул мулеро.— Сейчас вы узнаете, кто такой Фернандо Муньес.
С голыми руками он бросился на толпу карлистов. Гитано вырвал у ошеломленного полковника саблю и, оперевшись о стену, храбро отражал атаку превосходящих сил.
К счастью, у непредусмотрительных карлистов ружья оказались незаряженными, и в пылу сражения они о них не подумали. Схватка, разгоревшаяся здесь, напоминала драку в трактире, но все же было ясно, что мы долго не продержимся. Я уж было подумал задать стрекача, как прозвучал залп, сваливший половину толпы наших противников. Подоспела помощь. Ситуация в момент изменилась. Очень скоро все мятежники были выведены из боя — все, кроме одного. Этим одним был полковник, сражавшийся, как разъяренный лев. В тот самый момент, когда пал его последний солдат, цыган ударил его плашмя саблей по голове так, что полковник на мгновение потерял сознание. Он зашатался, стал ловить руками воздух, но все же выпрямился наконец и хотел снова ринуться в бой. Но цыган отступил назад и сказал:
— Дон Энрико, сдавайтесь, или мой следующий удар будет последним для вас.
— Офицер не сдается цыгану.
— Если честь запрещает вам сдаться цыгану, сдайтесь поручику Милио де Альгоре.
— Как? — воскликнул полковник и застыл, сделав половину выпада.— Вы...?
— Милио де Альгора, шпион, убежавший за четверть часа до расстрела