к колодцу, чтобы обрызгать водой. Пока хабир приходил в себя, а все остальные толпились вокруг него, мой Камил отвел в сторону богатого купца и что-то ему рассказывал потихоньку. Через минуту Абрам пришел за мной.
— Сиди, твой слуга говорит, что я должен полагаться больше на тебя, чем на шейха эль джаммалина. Ты и вправду считаешь, что этот человек — разведчик разбойников?
— Да, я не в первый раз в Сахаре и знаю людей такого сорта. У меня нет ни малейшей охоты ехать к скалам и попасть в руки таргам.
— Алла, валла, талла! Что мне делать? Я пообещал во всем подчиняться шейху эль джаммалину. Мои люди верят ему больше, чем твоим словам. У меня к тебе просьба, сиди. Не оставляй меня, если я должен буду пойти к скалам.
— Тебе не нужно просить о помощи, достаточно, если ты скажешь, что желаешь во что бы то ни стало идти в Сегхедем.'
— Ты только скажи мне. Ведь ты знаешь, что в пустыне привыкли к тому, что голос слушающегося стоит ровно столько, сколько и голос приказывающего. Не бросай меня!
— Я над этим подумаю.
— Подумай над этим, а впрочем, кто знает, может, ты и ошибаешься. Мне кажется невероятным, чтобы кто-то был способен на такую низость!
— Однако так оно и есть. Ты посмотри — никаких следов не осталось на нем, а ведь он говорит, что сражался за свой караван. Посмотри, как спокойно он сейчас сидит у колодца и не помышляет об отмщении. Только что он в ярости бросался на меня, а теперь уже не хочет отомстить, потому что знает — он может безопасно расквитаться со мной, когда мы поедем за ним к скалам.
— Когда я тебя слушаю, сиди, мне кажется, что ты говоришь чистую правду. И поэтому в третий раз прошу тебя: возьми меня под свою охрану.
— Если я сделаю это, то сам должен буду нуждаться в охране очень скоро. Ради тебя...
Тут раздался громкий голос шейха эль джаммалина:
— К вечерней молитве, верующие, потому что уже стемнело, и последний солнечный луч скрылся за горизонтом!
Все упали на колени, с лицами, обращенными к Мекке, омочили руки, грудь и лоб водой и произносили молитвы. Потом шейх поднялся и велел людям навьючить верблюдов.
— Мы двигаемся в путь,— сказал он.
— Куда? — спросил у него купец.
— К скалам, разумеется,— прозвучал ответ.
— А не лучше ли поехать к оазису Сегхедем?
— Ты говоришь так потому, что тебе советует Кара бен Немси?
— Да.
— Если ты больше полагаешься на мнение глупого гяура, можешь ехать, никто тебя не удерживает. А мы, все остальные, сделаем крюк через скальные пещеры.
— Мои слуги должны быть со мной!
— Должны? Они свободные люди, а ты мне обещал, что будешь слушаться моих приказов. Давай проголосуем и посмотрим, послушаются ли они тебя, или своих предчувствий.
Приступили к голосованию, и оказалось, что все, даже купец, исключая только меня и моего слугу, согласны идти за хабиром. Абрам бен Сакир отозвал меня в сторону и в четвертый раз попросил, чтобы я его не оставлял.
Когда мы разошлись, с запада послышался какой-то шум. Через какое-то время уже можно было различить топот верблюдов, и скоро из тьмы появился темный силуэт наездника. Очевидно, они нас все-таки заметили, потому что прозвучал громкий голос:
— Ваккиф! Остановитесь! У колодца люди. К оружию!
Наш старый шейх эль джаммалин ответил:
— Мир! Мы не разбойники и не воины. Подойдите ближе и напоите верблюдов и сами напейтесь!
— Вы — кафила?
— Да.
— Откуда и куда идете?
— Из Бильма в Мурзук.
— Сколько вас?
— Четырнадцать человек.
— Отойдите. Но если ты солгал, то будешь на голову короче!
Они опасливо приблизились. Говоривший шел на несколько верблюжьих корпусов впереди, он осмотрел территорию и кивнул своим людям:
— Он сказал правду. Мы можем не опасаться. Идите сюда!
Говорил он по-арабски, но с акцентом, указывавшим на то, что он — тиббу. Когда всадники спешились, я сосчитал их — оказалось ровно двадцать. С собой у них была женщина или девушка, так как на одном из верблюдов висел тахтаруван, легкие бамбуковые носилки, занавески на которых и длинные бамбуковые жерди создавали в ночи впечатление призрака.
Вожак каравана приказал своим людям занять такую позицию, чтобы в случае нападения оказаться в более выгодном положении. Его воинственные намерения подтверждала и экипировка, богатое вооружение: длинное ружье,